Страница 10

—10—

помиловал их, и казнь была заменена каторжными работами, арестантскими работами и ссылкой в Сибирь. Суровость кары испугала многих; «кружки чтения» распались, и в России снова воцарилось безмолвие могил. Но тиран этим не удовольствовался; он решил вырвать зло с корнем, и началась эра гонений на просвещение вообще, насилий над университетами и безпощадного преследования либеральных поэтов и писателей. Царь первый подавал пример безпримерной демагогии и читанья в сердцах. Против новаторов были пущены в ход гнуснейшие приемы венецианской инквизиции, унизительнейшего шпионажа, наслаханнейший произвол, не отступавший и перед прямыми преступлениями. Над каждым подозреваемым в «неблагонадёжном образе мыслей» — хотя бы лишь на основании того, что он читал больше, чем это нравилось полиции, висел дамоклов меч административной ссылки — одного из самых дьявольских изобретений человеческой жестокости и произвола.
   Один из опаснейших заговорщиков, Михаил Бакунин, в последствии известный анархист, проникнутый дикой, чисто азиатской ненавистью к монархии, умевший зажигать массы и толкать их на анархические выступления, «архистратиг Михаил» разрушения, в 1851 году был выдан Саксонией русскому правительству и упрятан в надёжное место, в Петропавловскую крепость. Александр Герцен издавал в то время в Лондоне свой «Колокол», в котором высказывался в резко либеральном духе, требовал отмены крепостного права и отдельных важных реформ, язвительно высмеивал чиновничество, послушное и вдвойне опасное орудие тирании, но — и это главное — цели своей он надеялся достичь пока еще только «идейной» пропагандой. У террористических же элементов на Руси, хотя и раздраженных произволом и насилиями свыше на столько, что их было не трудно увлечь пропагандой дела, не было вождя, и поневоле они вынуждены были ограничиваться осторожной идейной пропагандой, самообразованием и подготовкой материала, ибо к массам еще можно было подойти с пустыми руками, но не с пустой головой.
   18 февраля (2 марта) 1855 года железный царь скончался — кто говорил от принятого рвотного, кто — с горя, вследствие поражения его войск в Крымской войне.
   Александр II, надежда России, вступил на трон, омытый кровью и слезами царей и народов, трон на котором была начертана жуткая надпись: «L’assassinat est le wode de destitution usité en Russie».(«В России принято свергать монархов, убивая их»)  — проклятие, которому суждено было исполниться и над Александром II.
   Герцен, тогда уже признанный оракул революционной России и гроза правителей, в своем журнале напечатал открытое письмо к царю, в котором приглашал его искупить зло, причиненное России его родителем, порвать с системой произвола, дать стране реформы, править ею в духе либерализма, установить мир между народом и его государем и уничтожить крепостное право.
   «Государь, — так начиналось это характерное письмо, — ваше царствование начинается под удивительно счастливым созвездием.

Страница 9
Страница 11